Преимущества отстающих

недельский

Российская промышленная робототехника находится в начале своего развития. Плотность применения роботов остается крайне низкой: три единицы на 10 000 человек. В чем причины отставания, какой должна быть поддержка государства в период, когда роботизация промышленности станет необратимой, Журналу Стратегия рассказал Виталий Недельский, президент Национальной ассоциации участников рынка робототехники, в ходе Международной промышленной выставки ИННОПРОМ.

Как, по вашим прогнозам, будет развиваться российская отрасль промышленной и сервисной робототехники?

Это разные сегменты, у них разные скорости роста. Промышленная робототехника будет развиваться вне всякого сомнения. В мире она растет где-то на 12–15% в год — то есть за три года увеличится примерно на 50%. В России с более низкой базой теоретически она может развиваться лучше. Это будет зависеть от нескольких факторов, например от эффективной поддержки государства, что сейчас намечается. Через пять-десять лет изменятся почти все индустрии, они будут значительно роботизированы. Роботы будут применяться не только на автозаводах или в электронной промышленности, как сейчас, но и на очень многих предприятиях, они будут выполнять рутинные задачи, которыми сейчас занимаются люди. Учитывая, что сегодняшние рабочие в дальнейшем уйдут на пенсию, а молодое поколение менее охотно выбирает рабочие специальности, этих вакансий в скором времени не будет, старые профессии естественным образом исчезнут. Сервисная робототехника — более молодая отрасль, и растет в мире на 30–40% в год. В России она также бурно развивается: возникают новые компании, стартапы, решения, которых раньше не было. Когда-то даже смартфонов не существовало, мы и подумать не могли, что будем вызывать такси или общаться с доктором при помощи телефонных приложений. То же самое и с роботами, они будут выполнять действия, которые сейчас мы делаем руками и головой. Банальный пример: в России роботы пока не используются при уборке домов, поскольку у нас достаточно дешевый труд. В Японии, где труд дорогой и нет мигрантов, во многих домах все чаще и чаще появляются роботы-пылесосы. Сейчас это тренд. В медицине задействовано все больше роботов: с их помощью уже делают хирургические операции, проводят диагностические процедуры, экзоскелеты помогают двигаться людям с ограниченными возможностями. Растет в целом вся система, а не только рынок какого-то одного типа робота. При этом нужно отметить, что роботы, как правило, находятся в Интернете и коммуницируют друг с другом. То есть при обучении робота каким-то операциям другие тоже этому обучаются — так построен искусственный интеллект.

Россия по-прежнему отстает в производстве и эксплуатации промышленных роботов от развитых стран на семь-десять лет. В чем ключевые причины?

Производства промышленных роботов в России практически нет, все импортное. Есть российские интеграторы решений. Сам робот занимает в решении примерно треть стоимости. При условии, что он устанавливается нашими интеграторами, две трети общей стоимости — это российская добавленная стоимость. Плотность роботизации — то есть число роботов на 10 000 работников в отрасли — у нас также крайне низкая. Первая причина — дешевый труд, в промышленности сроки окупаемости роботов очень длинные. Но есть и исключения, например окупаемость сварочных роботов на нагруженных участках может быть около года; это достаточно хорошо, поэтому странно, что их не устанавливают. Отсюда вытекает вторая причина — банальное незнание технологий. Часто нужно менять весь технологический процесс. Например, раньше стоял человек-сварщик, потом поставили сварщик-автомат (он варит, но нужно подносить деталь, двигать ее, закреплять), а робот-сварщик может варить сразу по гибкой траектории, но для этого нужно переписать технологический процесс. Это делают интеграторы. Получается, слабая информированность менеджеров, технических руководителей приводит к тому, что на многих заводах по-прежнему устаревшие технологии. Третья причина — консерватизм и незаинтересованность менеджмента в финансовых результатах. Это часто бывает в госкомпаниях, компаниях с государственным участием или в случаях, когда руководитель отвечает за объемы, а не за финансовый результат. Здесь дело упирается в качество управления. Если бороться за эффективность, окажется, что существует много ниш, где роботы могут появиться.

Кто лидирует в мире в эксплуатации промышленных роботов?

Плотность роботизации зависит от развитости двух ключевых индустрий: автопрома и электроники, где задействовано большинство промышленных роботов. В России, как и во всем мире, роботы чаще применяются в автопроме, пищевой, легкой промышленности, электронике. Среднемировой показатель плотности роботизации — примерно 70 роботов на 10 000 работников. У мирового лидера — Южной Кореи — более 600 роботов. В Японии, Германии — по 400, в США — 200, в странах вроде Италии могут быть сотни. В России этот показатель за три-четыре года вырос в несколько раз, но он по-прежнему ничтожно мал: три робота на 10 000 человек. Стремительно развивается Китай. Он сейчас больше всех в мире покупает роботов и уже приближается к 100 000 штук в год. Кроме того, страна развивает собственное производство роботов. Но плотность сейчас у них около 50 роботов на 10 000 человек, так что потенциал по-прежнему большой.

Кто главный импортер роботов в Россию?

Наиболее крупные вендоры промышленных роботов в России — это KUKA и FANUC. Они конкурируют между собой, но при этом вместе занимают где-то 60–70% рынка. Остальное в каких-то пропорциях делят АВВ, Kawasaki, Yaskawa, появились корейские и китайские промышленные манипуляторы.

Опыт каких стран в цифровизации можно выделить?

В первую очередь Китая и Южной Кореи. Эти страны нам близки по модели государственного управления, они считаются эгалитарными, то есть большое значение имеет государственная политика и доля государственного сектора в экономике. Сильную политику также ведут Германия, Франция, США — у всех есть государственные программы по цифровизации. Также можно упомянуть Сингапур, Индию. У многих стран уже больше десяти лет работают программы цифровизации, у нас же фактически только в прошлом году всерьез заговорили о цифровой экономике. До этого был ряд дорожных карт: «цифровая медицина», «цифровое сельское хозяйство». Я принимал участие в разработке дорожных карт по промышленному Интернету. Отставание есть, но оно дает и преимущества: можно посмотреть, что уже сделали другие, и не повторять ошибок. В этом смысле догоняющие могут более «дешевыми» способами пройти свой путь.

С какими основными проблемами сталкиваются участники этой отрасли в нашей стране? В чем наши сильные и слабые стороны?

Сильная сторона России — это математическая школа. Наши программисты высокого уровня признаны в мире. Во многих западных IT-компаниях и интернет-гигантах ведущие позиции занимают русские программисты. Причем они, как правило, делают дорогое и качественное программирование на уровне архитектур. Это наследие математической школы, у нас рождаются очень талантливые математики и программисты, которые выигрывают мировые олимпиады. Вторая сильная сторона — инженерная школа. Среди наших особенностей — большая и относительно малонаселенная территория. Роботы могут быть востребованы. Также у нас богатые природные ресурсы, которые зачастую находятся в труднодоступных районах. Работу там нужно автоматизировать, роботизировать. К слабым сторонам я бы отнес низкую мотивированность, особенно лиц, принимающих решения, недостаточную осведомленность об этих технологиях. Также у нас недостаточно центров разработки и компетенций. Мировые центры расположены в Китае, Южной Корее, Японии, США. К тому же часто наши компании не умеют работать на глобальном рынке.

Расскажите, как происходит взаимодействие с госорганами? Достаточна ли поддержка профильных министерств? Насколько государство заинтересовано в стимулировании рынка робототехники?

Государство начинает интересоваться развитием цифровизации в целом, появляются дорожные карты. Но в силу того, что львиная доля роботов импортная, государство не желает поддерживать иностранных производителей. Нужно искать такие способы, чтобы стимулировать внутренний спрос, повышать эффективность, поддерживать компании, которые разрабатывают что-то новое, помогать российским интеграторам. Эта тема только созревает, государство пока самоопределяется. Сейчас нет специальной программы развития робототехники, но есть поддержка внедрения разных инноваций. Нельзя сказать, что нет ничего, но нам еще далеко до Кореи или Китая.

Автор: Алина Куликовская

Категория: Интервью

Новости по теме:

Александр Кнобель

Россия в 2014 году потеряла около 6 млрд долларов от нефтегазовых трансфертов странам–партнерам по Евразийскому союзу, добавив 6,5% к ВВП Беларуси. Получатели дешевых ресурсов — участники интеграции — Россию в части введения продуктового эмбарго не поддержали. Как складываются отношения внутри блока, кто станет новым членом Союза и какое направление развития на сегодняшний день самое перспективное, Журналу Стратегия рассказал Александр Кнобель.

Кластерный подход

Сегодня региональные экономики используют кластерный подход для постановки рынков на инновационные рельсы. О кластеризации, инновационном бизнесе и коммерциализации разработок Журналу Стратегия рассказал губернатор Алтайского края Александр Карлин.

Бизнес на культуре

Возможно ли построить в России бизнес на культуре? Как изменилось отношение к бизнес-тренингам и тимбилдингу? Почему нужно заниматься интеллектуальными проектами? На эти вопросы Журналу Стратегия ответила учредитель Authenticlub, автор и руководитель проекта «Сфера 27» Наталья Исаева.