Банк России рассматривает рост заработных плат как один из ключевых проинфляционных факторов последних лет. Логика такова: опережающий рост зарплат → увеличение располагаемых доходов населения → рост потребительского спроса → ускорение инфляции. Данная логика работает в условиях ограниченного предложения (шоки предложения), а также низком росте производительности труда. В общем случае, если рост реальных заработных плат превышает рост производительности труда, что характерно сейчас для России, то это выступает проинфляционным фактором. С этим спорить сложно, но есть нюанс. Заработные платы (ФОТ) — это часть расходов на рабочую силу. Более точную картину дают операционные расходы на персонал (OPEX). И вот тут нас ждет сюрприз. На выборке из восьми крупных российских компаний тезис об опережающем росте расходов на рабочую силу не подтверждается.

Сделаем шаг назад и разграничим два понятия — фонд оплаты труда (ФОТ) и операционные расходы на персонал

• ФОТ включает расходы: оклады, премии, бонусы, компенсационные и стимулирующие надбавки.
• OPEX — помимо ФОТ, в эту статью входят страховые взносы, расходы на обучение и повышение квалификации, ДМС, затраты на подбор и адаптацию персонала. Использование OPEX, а не ФОТ, позволяет выявить на более ранней стадии сокращение бюджета на персонал, поскольку компании начинают не с увольнений. Сокращение штата на практике — крайняя мера для бизнеса. Это наиболее затратный инструмент как с финансовой точки зрения (выходные пособия, компенсации), так и с организационной (потеря компетенций, затраты на последующий рекрутинг). Кроме того, компании нередко воспринимают текущие экономические трудности как временные, когда повторный наем обходится значительно дороже удержания персонала.

Поэтому перед тем, как приступить к сокращению персонала (не говоря уже о сокращении зарплат, что в рамках российского регулирования — очень проблематичный шаг), компании последовательно сокращают расходы на обучение, корпоративные мероприятия, командировки, затем идут инвестиционные программы и CAPEX.

Чтобы проследить динамику расходов организаций на рабочую силу, мы использовали данные OPEX восьми крупных компаний: РЖД, Газпром, Х5, Почта России, Сбер, ВТБ, Аэрофлот, Ростелеком. Выборка, небольшая, но вполне показательная. До 4 кв. 2025 года включительно OPEX на персонал рос с темпом более 10% в год, что существенно выше инфляции. Но в 1 кв. 2026 года рост составил чуть более 3% г/г. С поправкой на инфляцию это сокращение реальных расходов на персонал.

По оперативным данным Банка России (см. майский отчет о развитии банковского сектора), операционные расходы банков сократились на 30 млрд руб. (—7%), причем расходы на персонал на 9 млрд руб., — ситуация в банковском секторе совпадает с результатами, полученными по выборке из восьми компаний.

Отметим, что данные Росстата по реальным заработным платам показали рост за апрель +5,1%, в марте +8,1% г/г — указывает на замедление темпов роста, но ощутимо контрастирует с динамикой OPEX.

Второй ключевой индикатор рынка труда — безработица. Официальный показатель в России остаётся предельно низким, однако ограничиваться им недостаточно, поскольку он не улавливает скрытые формы недоиспользования рабочей силы.

Во-первых, изменилась структура найма. По данным Росстата на апрель, количество наймов по договорам гражданско-правового характера (ГПХ) выросло на 35,1% г/г, тогда как найм на полную занятость — лишь на 0,2%. Практически весь набор персонала за последние 12 месяцев пришелся на ГПХ — это позволяет бизнесу снижать постоянную часть OPEX (взносы, ДМС и пр.), сохраняя операционную гибкость (не продлить контракт ГПХ проще, чем уволить сотрудника).

Во-вторых, растет скрытая безработица — индикатор, который часто опережает официальную статистику. На графике видно расхождение: официальная безработица продолжает снижаться, но при этом растет число работников с неполной занятостью и сотрудников, отправленных в неоплачиваемые отпуска. Это характерный признак того, что бизнес пока избегает сокращений, но де-факто уже не может полностью загрузить имеющийся персонал.

В-третьих, наблюдается серьезный рост самозанятых: годовой темп на июнь 2026 года составил 22,4%. Это косвенно указывает на сужение возможностей для постоянного найма и замещение штатных позиций более гибкими форматами. Кроме того, за этим может скрываться проблема, характерная для gig-экономики в США и Китае: рост безработицы маскируется самозанятостью — человек не учитывается как безработный, даже если за целый день сделал, всего одну условную доставку. Планы по найму в 1 кв. 2026 года опустились до минимальных значений — ниже уровня начала 2022 года.

Таким образом, пока компании не готовы расставаться с персоналом, пытаясь удержать его разными способами, это непростая задача в условиях снижения производительности труда. Пока «под нож» идут инвестиционные расходы.

В 1 кв. 2026 года снижение инвестиций в основной капитал приняло лавинообразный характер. Почти 15% г/г в целом по экономике, причем в сильном минусе оказалась обрабатывающая промышленность, где компании старались продолжать инвестировать в основной капитал (по итогам 2025 года этот сегмент единственный, где был рост инвестиций).

Текущая динамика говорит о том, что маржинальность бизнеса сокращается. Если сокращения инвестиций окажется недостаточно, чтобы продержаться до разворота экономического тренда, следующим шагом станет рост безработицы. Причем занятые по ГПХ и скрытая часть — это тот «потенциал», который может реализоваться очень быстро в виде уже официальных показателей.

Прибыль предприятий за январь – апрель сократилась на 10,3% г/г. С учетом инфляции или при сопоставлении с номинальным ВВП снижение еще более существенное. Запас финансовой прочности компаний продолжает сокращаться, и снижение инвестиций в 1 кв. 2026 года — вполне закономерное явление.

Оценки будущих условий ухудшаются, 44% предприятий ожидают снижения прибыли. При этом рост расходов на персонал уже не входит в топ самый часто упоминаемых причин снижения прибыли, в лидерах сейчас ограничения со стороны спроса и стоимость заимствований. Бизнес уже прошел пик зарплатного давления (конкуренция за труд ослабла) и теперь сталкивается с ограничениями иного характера. Прежде всего, со стороны спроса и стоимости заимствований.

Выводы и рекомендации:

1. Показатели безработицы и роста реальных заработных плат в текущих условиях могут давать искаженное представление о ситуации на рынке труда.
2. Компании активно сокращают расходы на персонал, но за рамками заработной платы (ФОТ). Снижение наиболее заметно при оценке динамики OPEX.
3. Безработица формально низкая, но картина искажается расширением использования ГПХ, ростом численности самозанятых, ростом скрытой безработицы.
4. Финансовое состояние компаний продолжает ухудшаться. Сейчас бизнес сокращает инвестиции, но, если ситуация в экономике не развернется, следующим этапом будет массовое сокращение персонала.
5. Риски, связанные с решениями ЦБ РФ, продолжают расти. Избыточная жесткость ДКП может привести к снижению занятости. Поэтому нервозность рынка акций и облигаций последних месяцев имеет под собой фундаментальную основу.

Фото: YandexART